Смотришь и ревешь

Журнал: Ноябрь 2014 #95 Герой: Алексей Шерстобитов

Алексей Шерстобитов, собственник Режевского молочного завода. 

Два раза в неделю Алексей садится в машину и едет в Верх-Нейвинск – 160 км туда-обратно, чтобы ставить «Маленького принца» – лишь бы 20-летний Коля наконец заговорил, а 30-летний Андрей научился дружить.

Я на днях прихожу на очередную репетицию в театральную студию для инвалидов, а у одного парня – день рождения. Мама ему подарила футболку. Он ее сразу же надел, сразу всем показал – столько радости из-за какой-то футболки. Им многого не надо. Они очень искренние. Если ты придешь к ним однажды, то бросить уже не сможешь.Шизофрения, ДЦП, аутизм – все это не повод их сажать за решетку, запрещать жить, запрещать заводить семьи и рожать детей, даже если статистика говорит о том, что в большинстве случаев у них родится больной ребенок. Эти ребята – полноправные граждане, и это нужно принять как данность всему нашему обществу. У нас в центре есть семья: мама, папа и два сына – у всех психические заболевания. Один из сыновей вообще асоциален – шизофрения, с ним сложно работать, но мы это делаем, потому что у парня есть шанс научиться воспринимать этот мир нормально. На самом деле люди с психическими отклонениями очень одаренные. Многие из них очень быстро в совершенстве овладевают иностранными языками, отлично поют, тонко чувствуют музыку. Но чтобы они раскрылись, надо создать условия. 
Когда спектакль поставлен, смотришь и ревешь. 
Эти ребята в роль вживаются на 100%. Они не играют, они живут ею.
В«Благом деле» работает шесть разных мастерских. Год-полтора уходит на то, чтобы человек научился что-то делать. Для нас это долго, а для них нормально –им тяжело. Плюс мы организовали театральную студию, ставим с ними спектакли –это отличная терапия. Сейчас мы готовим«Маленького принца». Нужно месяцев девять, чтобы поставить эту повесть от начала и до конца, но зато, когда спектакль поставлен, смотришь и ревешь. Эти ребята в роль вживаются на 100%. Они не играют, они живут ею. А ведь многие из тех, кто пришел к нам, даже разговаривать не умели. Например, Коля. Он пришел в 17 лет и ни слова не говорил, а сейчас отлично поет.Наверное, девять из десяти принимающих решение помогать кому-либо и в чем-либо начинают с детей. 

У них два пути –запереть себя дома или позволить запереть себя в интернате для инвалидов.

Я не исключение. Лет восемь назад один местный детский дом меня попросил собрать вещи первой необходимости. Я купил детские носки, белье, колготки. Честно отвез. Но от помощи детям я быстро отошел, потому что худо-бедно желающих помочь маленьким хватает. А вот когда тому же человеку с ДЦП или другими психическими заболеваниями исполняется 18 лет –он резко никому не нужен. Им пойти реально некуда. У них два пути –запереть себя дома или позволить запереть себя в интернате для инвалидов. Ни страна, ни люди в ней не хотят видеть рядом с собой тех, кто отличается от среднестатистического Васи или Пети, – неловко. Декламации о том, что делается все для комфортного существования людей с ограниченными возможностями, – всего лишь декламации, на самом деле ничего не делается. 
Каждому из них жить в этом мире в разы сложнее, чем всем нам, вместе взятым.

С нового года в силу вступает закон о соцуслугах. Предполагалось, что некоммерческие организации, которые реально занимаются реабилитацией инвалидов, пытаясь встроить их в социум, научить самостоятельно выполнять элементарные функции, смогут взять на себя часть госзаказа, но на деле оказалось – стране выгоднее строить закрытые интернаты. Установка нашей страны – изолировать всех, кто не такие, как мы.В моем расписании вторник и четверг каждой недели – дни ребят из реабилитационного центра. Большая семья людей с ограниченными умственными и физическими возможностями, получающих конкретно в этих стенах право на труд, право на общение, право на социализацию, наконец, право на любовь, – то, что я увидел в первый свой приход в «Благое дело», поэтому не вернуться уже не смог. Поверьте, каждому из них жить в этом мире в разы сложнее, чем всем нам, вместе взятым. 
Помощь инвалидам – сугубо личное дело каждого только в нашей стране.
Моя мотивация два дня из семи проводить с ними – проста: для себя я мир уже не изменю – у меня все есть, а изменить мир для них – в моих силах, так почему это не делать. За границей помогать инвалидам – почетно. Взять ту же самую Америку (которую мы сейчас хаем) : там люди в очередь выстраиваются, чтобы помогать организациям по реабилитации людей с ограниченными возможностями. У нас желающих помочь поискать надо. Я сам много раз пытался привлечь своих знакомых, но большинство после этих просьб внесли меня в черный список – игнорируют, чтобы не досаждал. Помощь инвалидам – сугубо личное дело каждого только в нашей стране. 

Я сейчас беру к себе на предприятие 12 человек с ограниченными возможностями – чтобы ребята заработали на элементарные нужды. Не каждый знает, но, чтобы эти люди могли работать, нужно нанять несколько здоровых специалистов, которые будут стоять у них за спинами – подсказывать, контролировать. Это все расходы предпринимателя, а государство не только не поможет ему, но и абсолютно все налоги сдерет за этих работников. Кроме того, когда ребята что-то делают в мастерских реабилитационного центра (постельное белье, свечи, предметы из дерева) и это удается продать – надо заплатить налог с доходов. 
Инвалид сделал свечу – заработал, поэтому государство сдерет налог
Льгот никаких нет: инвалид сделал свечу – заработал, поэтому государство сдерет налог, и неважно, что парню стоило сделать эту свечку.У меня в театре есть парень – Андрей. Некогда нормальный человек с высшим образованием, но уже во взрослом возрасте у него в голове что-то перевернулось – шизофрения. В деревообрабатывающей мастерской работает Анатолий – поездом отрезало обе ноги лет в 40. 

Стоп-кадр может произойти в жизни каждого, и если это случится со мной, то я не хочу остаться в четырех стенах в одиночестве. 

Добавить комментарий

Комментарии могут оставлять только авторизованные пользователи. Авторизоваться