Парни, мы прощаемся

Журнал: Ноябрь 2014 #95 Герой: Евгений Островский

Евгений Островский, сооснователь холдинга 66.ru

Десять лет назад, когда на меня работали всего десять человек, я делал ставку исключительно на них. Они все были ключевыми: вынь одного, и компания пошатнется. Сис­темы и вертикали власти – ноль, решали все люди и отношения. Когда моя компания перешагнула за отметку в 100 сотрудников, выстроилась четкая иерар­хия, заработал механизм, в котором отдельно взятые люди мало что решают. Сейчас из моей системы можно выдернуть почти любого, и ничего страшного не случится.

У нас есть неписаная конституция, и я ее гарант. Главный тезис –заработанные деньги надо отдать. Это касается и зарплат сотрудников, и расчетов с партнерами и поставщиками. В основе экономики всегда лежит движение денег: если ты договорился, если тебе оказали услугу –кидать нельзя. Если ты обещал сотруднику зарплату в 50 тысяч рублей, то нельзя потом выискивать формальные причины его оштрафовать. Это элементарная честность.На мой взгляд, самое колоссальное зло в отношениях между работником и работодателем – выплата компенсаций при увольнении. 

Я сторонник американской системы, где работник и работодатель равны в правах: рабочий контракт может разорвать любая сторона. У нас же работник в любой момент может встать и уйти, а когда я больше не хочу работать с этим сотрудником, то должен собрать компромат и выплатить компенсацию за несколько месяцев. Я не плачу компенсаций, которые людям обещало государство. Кто обещал, тот пусть и платит.

Парни, вам тоже повезло, у вас остается работа, но денег не дам.

Во мне морали не осталось. В 2008 году обороты нашей компании буквально за три месяца упали в семь раз, на счета пришло денег столько, что я даже половине сотрудников не мог выдать зарплату. За несколько месяцев сжег все резервы, надеясь, что вот-вот начнем расти, но нет. Нас в компании было всего 35 – все друзья: на корпоративах спали вместе, пили вместе, детей крестили вместе, но я быстро осознал –отрезать головы придется капитану корабля. Собрал волю в кулак, снял со счета оставшиеся деньги, выбрал 15 счастливчиков и уволил за один день со словами:«Парни, вам повезло, я вам выдаю заработанное, но мы прощаемся». Оставшимся:«Парни, вам тоже повезло, у вас остается работа, но денег не дам». Я бухал за день до этого и пару дней после – пережил и пошел дальше. 

 

Бизнес – война. В нужный момент ты кого-то выбираешь и убиваешь, при этом казнь должна пройти только после выполненной задачи данного муравья – чтобы остальные пошли дальше. Если в этой ситуации смалодушничаешь и скажешь: «Давайте уменьшим зарплату каждого в полтора раза, чтобы всех сохранить», то те, кто тащит паровоз, справедливо ответят:«Счастливо оставаться». Нельзя давать людям право решать, кто уйдет, а кто останется, –уйдут самые сильные, и ты про­играешь. С тех самых пор в бизнесе у меня нет друзей. Могут быть хорошие отношения, с кем-то можем встречаться в неформальной обстановке, но мы не друзья. Я сейчас на корпоративы хожу, но только на официальную часть. Я давно не позволяю себе вместе со всеми после бани валяться пьяным в трусах. Мы коллеги, я дистанцировался, чтобы косить головы без угрызений совести.

Людям я не прощаю двух вещей – необучаемости и целенаправленного вредительства. Первое – не об ошибках. Все мы люди. У меня ошибиться можно два раза: ошибся и сделал вывод, еще раз ошибся – сделал вывод и больше не ошибаешься, если ошибся в третий раз –клиника, с тобой работать бессмысленно.Что касается злонамеренного вредительства, то я здесь не о единоразовом грехе «не укради». Сам работал по найму, сам знаю: оп-оп – и карандаш домой унес. Это не страшно. И отрубать человеку руку за то, что он дал клиенту скидку на 5% больше, а разницу взял откатом, не считаю нужным. Человеческие соблазны – это нормально. 

Украдешь еще раз, устрою тебе тяжелую жизнь, вплоть до того, что придется уехать из этого города.

Мне было лет десять, когда с друзьями, ради того чтобы нас приняли в компанию старшие пацаны, залезли на химбазу за реактивами. Нас сторож поймал:«Все, парни, вызываю милицию. Ждет вас детская колония и навсегда загубленная жизнь». Слезы, сопли. Мужик нас в итоге отпустил. Я этому дядьке очень благодарен, теперь сам не секу голову, а даю по мозгам. Когда ловлю, разговариваю:«Знаю, что ты украл. Надо больше денег? Давай поговорим о том, как ты можешь увеличить доход. Украдешь еще раз, устрою тебе тяжелую жизнь, вплоть до того, что придется уехать из этого города». Большинство понимают и после таких разговоров работают годами – честно.


В моей системе ценностей, если премия меньше хотя бы половины среднемесячного дохода – это не премия, а непонятно что. Штрафы – то же самое. Самый страшный штраф, который применял я, – три среднемесячных дохода с одного руководителя департамента. Его отдел забыл поздравить с Днем строителя клиентов. Я об этом им напоминал раза три, а они все равно забыли – получай штраф, в течение полугода парень получал только ползарплаты. Самая большая премия –за почти выполненный план. Мы как-то ехали с руководителем одного из направлений продаж. Ехали на моей машине – Nissan Pathfinder. Он говорит:«Крутая машина». Я предложил:«Делаешь такой-то годовой план, и она твоя». План был выполнимым, и он его недожал всего на 5%. На целый автомобиль не заработал, но потрудился все равно хорошо – половину стоимости машины я выплатил в качестве премии.Я собеседую только тех, с кем непосредственно сам буду работать, или тех, кто должен оказать серьезное влияние на будущее компании (например, менеджеров по продажам на новое направление). Но недавно вычитал в одной книжке, что генеральный директор должен принимать участие в абсолютно всех собеседованиях – даже на проходные позиции. 

После кучи собеседований на должность рядового аналитика меня повели к самому Горяеву

Объясняется это просто: если в самом начале тебя не представили сотруднику как самого главного босса, то ты будешь для него эфемерной фигурой, что подрывает вертикаль власти в компании. Помню, когда устраивался на «Калину», после кучи собеседований на должность рядового аналитика меня повели к самому Горяеву. Две минуты глаза в глаза, один вопрос, и все. Тогда я не понял, зачем эта процедура, а благодаря этой книжке осознал –ради «чуваки, я существую, и я контролирую ситуацию». Подумываю о том, чтобы теперь поменять свой подход к собеседованиям, потому что начали возникать проблемы: уходит руководитель управления, связка с людьми теряется, они в абстракции, а я на броневик залезть не могу – не вождь я для них.


Общепризнано, что в сфере IT работают раздолбаи и интроверты, которые почему-то не могут проснуться раньше 11 утра. То есть именно в нашей сфере с этим раздолбайством даже не пытаются бороться – идем на поводу у гениев. При этом сис­админ в каком-нибудь банке – тоже личность, но личность, загнанная в рамки, а у нас они законно вне сис­темы. Я пробовал бороться, но всегда это приводило к одному – гении уходили работать в Yandex или улетали в Дублин трудиться в Amazon. Пришлось смириться, но только с теми, с кем векторы по главным тезисам бизнеса совпадают. Если самый крутой гений готов работать в моей компании только на 5% своего потенциала – найду кого-нибудь попроще.

Каждый сотрудник знает, что может меня послать в задницу, если я пришел в тот момент, когда он общается с клиентом, потому что клиент важнее, а я зайду тогда, когда будет удобно.

Мы обслуживающий персонал, и в компании все это понимают. Каждый сотрудник знает, что может меня послать в задницу, если я пришел в тот момент, когда он общается с клиентом, потому что клиент важнее, а я зайду тогда, когда будет удобно. И еще момент: с мальчиками-клиентами работают девочки, а с девочками-клиентами –мальчики (стараемся, по крайней мере), потому что мальчик с девочкой договариваются быстрее, чем мальчик с мальчиком или девочка с девочкой.У нас нет единого графика работы. Все, кто работает на внешний рынок, должны работать в те часы, когда внешний рынок работает. Если клиент на Сахалине, то менеджер работает ночью. А в целом отдел продаж работает с 8.00 до 20.00 (посменно). Редакция – с 6.30 до часу ночи (посменно), потому что именно в это время город живет. Тем же, кто работает только на внутренние потребности компании, – вольность, главное – выполнить задачу к назначенному времени.


В стране ситуация такова, что, чуть твоя редакционная политика вправо, – ты либераст, которого пиндосы купили, влево – путинская подкладка. В Интернете – особенно. Моя позиция проста: я никто, я человек мира, мне главное, чтобы мой бизнес рос. Рассуждения на счет Америки, Европы, Украины – из разряда «ты с какого района, пацанчик?». Мне смешно. Я сменил пять главных редакторов, прежде чем найти того, кто думает так же: мы делаем информационную жвачку, которую люди должны жевать, а мы на этом – зарабатывать.

У серьезных дядей до сих пор не укладывается в голове, как можно иметь дела с тем, кто ходит по офису босиком.

Я знаю, что большое количество компаний не хотят с нами работать, потому что я не хожу в костюме. Это сохранилось еще с тех времен, когда продажами занимался сам. У серьезных дядей до сих пор не укладывается в голове, как можно иметь дела с тем, кто ходит по офису босиком. Пусть.Идеальный сотрудник – сотрудник, работающий исключительно за деньги. Люди с вдохновением и жаждой самореализоваться – самые тяжелые работники. Мой интерес как предпринимателя – деньги. Твой тоже? Отлично, погнали. 

Добавить комментарий

Комментарии могут оставлять только авторизованные пользователи. Авторизоваться